СИВКА-БУРКА — один из полуконей-берегинь, помогающих человеку. Обладает необычными способностями и возможностями, понимает человеческую речь, разбирается в делах людских, различая дела добрые и дела злые, и верно служит свою службу, помогая победе добра, вознаграждает Ивана за его честность и скромность. Влезет в его правое ухо Иванушка-дурачок, а из левого вылезет добрый молодец — и красотой, и одеждой, и умом — всем на зависть. А где ума все же не хватает, там Сивка-бурка подскажет. И конечно же, этот конь необычной красоты и силы: одна шерстинка у него серебряная, другая — золотая; когда он бежит — земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет.
На свист богатырской,
На крик молодецкой,
Откуда ни возьмется
Конь сиво-бурой.
И сиво-коурой.
Где конь побежит,
Там земля задрожит,
А где конь полетит,
Там весь лес зашумит.
На полете конь из рта
Пламенем пышет;
Из черных ноздрей
Светлые искры бросает;
И дым из ушей
Как трубами пускает.
Подымается конь
Выше темнова лесу
К густым облакам.
Он и холмы и горы
Меж ног пропускает;
Поля и дубравы
Хвостом устилает;
Бежит и летит
По землям, по морям,
По далеким краям.
Кто написал сказку «Сивка — Бурка»
У сказки как произведения нет автора, это народное творчество. В печаных изданиях текст сказки можно встретить в обработке А.Толстого, М.А. Булатова и А.Н.Афанасьева. У последнего автора сборки сказок произведение называется «Сивко Бурка»
Текст сказки «Сивка-бурка» в обработке М.А. Булатова
Жил-был старик, и было у него три сына. Младшего все Иванушкой-дурачком звали.
Посеял раз старик пшеницу. Добрая уродилась пшеница, да только повадился кто-то ту пшеницу мять да топтать.
Вот старик и говорит сыновьям:
— Милые мои дети! Стерегите пшеницу каждую ночь по очереди, поймайте вора!
Настала первая ночь.
Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать. Забрался он на сеновал и проспал до утра.
Приходит утром домой и говорит:
— Всю-то ночь я не спал, пшеницу стерег! Иззяб весь, а вора не видал.
На вторую ночь пошел средний сын. И он всю ночь проспал на сеновале.
На третью ночь приходит черед Иванушке-дурачку идти.
Положил он пирог за пазуху, взял веревку и пошел. Пришел в поле, сел на камень. Сидит не спит, пирог жует, вора дожидается.
В самую полночь прискакал на пшеницу конь — одна шерстинка серебряная, другая золотая; бежит — земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет.
И стал тот конь пшеницу есть. Не столько ест, сколько копытами топчет.
Подкрался Иванушка к коню и разом накинул ему на шею веревку.
Рванулся конь изо всех сил — не тут-то было! Иванушка вскочил на него ловко и ухватился крепко за гриву.
Уж конь носил-носил его по чисту полю, скакал-скакал — не мог сбросить!
Стал конь просить Иванушку:
— Отпусти ты меня, Иванушка, на волю! Я тебе за это великую службу сослужу.
— Хорошо, — отвечает Иванушка, — отпущу, да как я тебя потом найду?
— А ты выйди в чистое поле, в широкое раздолье, свистни три раза молодецким посвистом, гаркни богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» — я тут и буду.
Отпустил Иванушка коня и взял с него обещание пшеницы никогда больше не есть и не топтать.
Пришел Иванушка поутру домой.
— Ну, рассказывай, что ты там видел? — спрашивают братья.
— Поймал я, — говорит Иванушка, — коня — одна шерстинка серебряная, другая золотая.
— А где же конь?
— Да он обещал больше не ходить в пшеницу, вот я его и отпустил.
Не поверили Иванушке братья, посмеялись над ним вволю. Да только уж с этой ночи и вправду никто пшеницы не трогал…
Скоро после того разослал царь гонцов по всем деревням, по всем городам клич кликать:
— Собирайтесь, бояре да дворяне, купцы да простые крестьяне, к царю на двор. Сидит царская дочь Елена Прекрасная в своем высоком тереме у окошка. Кто на коне до царевны доскочит да с ее руки золотой перстень снимет, за того она и замуж пойдет!
Вот в указанный день собираются братья ехать к царскому двору — не затем, чтобы самим скакать, а хоть на других посмотреть. А Иванушка с ними просится:
— Братцы, дайте мне хоть какую-нибудь лошаденку, и я поеду посмотрю на Елену Прекрасную!
— Куда тебе, дурню! Людей, что ли, хочешь смешить? Сиди себе на печи да золу пересыпай!
Уехали братья, а Иванушка-дурачок и говорит братниным женам:
— Дайте мне лукошко, я хоть в лес пойду — грибов наберу!
Взял лукошко и пошел, будто грибы собирать.
Вышел Иванушка в чистое поле, в широкое раздолье, лукошко под куст бросил, а сам свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком:
— Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный.
— Что угодно, Иванушка?
— Хочу посмотреть на царскую дочь Елену Прекрасную! — отвечает Иванушка.
— Ну, влезай ко мне в правое ухо, в левое вылезай!
Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать, ни пером описать! Сел на Сивку-бурку и поскакал прямо к городу.
Нагнал он по дороге своих братьев, проскакал мимо них, пылью дорожной осыпал.
Прискакал Иванушка на площадь — прямо к царскому дворцу. Смотрит — народу видимо-невидимо, а в высоком терему, у окна, сидит царевна Елена Прекрасная. На руке у нее перстень сверкает — цены ему нет! А собою она красавица из красавиц.
Глядят все на Елену Прекрасную, а никто не решается до нее доскочить: никому нет охоты шею себе ломать.
Ударил тут Иванушка Сивку-бурку по крутым бокам… Фыркнул конь, заржал, прыгнул — только на три бревна до царевны не допрыгнул.
Удивился народ, а Иванушка повернул Сивку и ускакал.
Кричат все:
— Кто таков? Кто таков?
А Иванушки уж и след простыл. Видели, откуда прискакал, не видели, куда ускакал.
Примчался Иванушка в чистое поле, соскочил с коня, влез ему в левое ухо, а в правое вылез и стал по-прежнему Иванушкой-дурачком.
Отпустил он Сивку-бурку, набрал полное лукошко мухоморов и принес домой:
— Эва, какие грибки хорошие!
Рассердились братнины жены на Иванушку и давай его ругать:
— Какие ты, дурень, грибы принес? Только тебе одному их есть!
Усмехнулся Иванушка, забрался на печь и сидит.
Воротились домой братья и рассказывают женам, что они в городе видели:
— Ну, хозяйки, какой молодец к царю приезжал! Такого мы сроду не видывали. До царевны только на три бревна не доскочил.
А Иванушка лежит на печи да посмеивается:
— Братцы родные, а не я ли это там был?
— Куда тебе, дурню, там быть! Сиди уж на печи да мух лови!
На другой день старшие братья снова в город поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами.
Вышел в чистое поле, в широкое раздолье, лукошко бросил, сам свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком:
— Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет.
Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный.
Влез Иванушка Сивке-бурке в правое ухо, а в левое вылез и стал молодец молодцом. Вскочил на коня и поскакал ко двору.
Видит — на площади народу еще больше прежнего. Все на царевну любуются, а скакать никто и не думает: боятся шею себе сломать!
Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бокам. Заржал Сивка-бурка, прыгнул — только на два бревна до царевнина окна не достал.
Поворотил Иванушка Сивку и ускакал. Видели, откуда прискакал, не видели, куда ускакал.
А Иванушка уже в чистом поле.
Отпустил Сивку-бурку, а сам пошел домой. Сел на печь, сидит, дожидается братьев.
Приезжают братья домой и рассказывают:
— Ну, хозяйки, тот же молодец опять приезжал! Не доскочил до царевны только на два бревна.
Иванушка и говорит им:
— Братцы, а не я ли это там был?
— Сиди, дурень, помалкивай!..
На третий день братья снова собираются ехать, а Иванушка говорит:
— Дайте мне хоть плохонькую лошаденку: поеду и я с вами!
— Сиди, дурень, дома! Только тебя там и не хватает!
Сказали и уехали.
Иванушка вышел в чистое поле, в широкое раздолье, свистнул молодецким посвистом, гаркнул богатырским покриком:
— Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. Прибежал и стал перед Иванушкой как вкопанный.
Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез. Стал молодец молодцом и поскакал к царскому двору.
Прискакал Иванушка к высокому терему, стегнул Сивку-бурку плеткой… Заржал конь пуще прежнего, ударил о землю копытами, прыгнул — и доскочил до окна!
Поцеловал Иванушка Елену Прекрасную в алые губы, снял с ее пальца заветный перстень и умчался. Только его и видели!
Тут все зашумели, закричали, руками замахали:
— Держи его! Лови его!
А Иванушки и след простыл.
Отпустил он Сивку-бурку, пришел домой. Одна рука тряпкой обмотана.
— Что это с тобою приключилось? — спрашивают братнины жены.
— Да вот, искал грибы, на сучок накололся…
И полез на печку.
Вернулись братья, стали рассказывать, что и как было:
— Ну, хозяйки, тот молодец в этот раз так скакнул, что до царевны доскочил и перстень с ее пальца снял!
Иванушка сидит на печке да знай свое:
— Братцы, а не я ли это там был?
— Сиди, дурень, не болтай зря!
Тут Иванушке захотелось на царевнин драгоценный перстень взглянуть.
Как размотал он тряпку, так всю избу и осияло!
— Перестань, дурень, с огнем баловать! — кричат братья. — Еще избу сожжешь. Пора тебя совсем из дому прогнать!
Ничего им Иванушка не ответил, а перстень снова тряпкой обвязал…
Через три дня царь снова клич кликнул: чтобы весь народ, сколько ни есть в царстве, собирался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться. А кто царским пиром побрезгает, тому голову с плеч долой!
Нечего делать, отправились братья на пир, повезли с собой и Иванушку-дурачка.
Приехали, уселись за столы дубовые, за скатерти узорчатые, пьют-едят, разговаривают.
А Иванушка забрался за печку, в уголок, и сидит там.
Ходит Елена Прекрасная, потчует гостей. Каждому подносит вина и меду, а сама смотрит, нет ли у кого на руке ее перстенька заветного. У кого перстень на руке — тот и жених ее.
Только ни у кого перстня не видно…
Обошла она всех, подходит к последнему — к Иванушке. А он за печкой сидит, одежонка на нем худая, лаптишки рваные, одна рука тряпкой обвязана.
Братья глядят и думают: «Ишь ты, царевна и нашему Ивашке вина подносит!»
А Елена Прекрасная подала Иванушке стакан вина и спрашивает:
— Почему это у тебя, молодец, рука обвязана?
— Ходил в лес по грибы да на сук накололся.
— А ну-ка, развяжи, покажи!
Развязал Иванушка руку, а на пальце у него царевнин перстень заветный: так и сияет, так и сверкает!
Обрадовалась Елена Прекрасная, взяла Иванушку за руку, подвела к отцу и говорит:
— Вот, батюшка, мой жених и нашелся!
Умыли Иванушку, причесали, одели, и стал он не Иванушкой-дурачком, а молодец молодцом, прямо и не узнаешь!
Тут ждать да рассуждать не стали — веселым пирком да за свадебку!
Я на том пиру был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.
«Сивко-бурка» из сборника А.Н. Афанасьева «Народные русские сказки»
Жил-был старик; у него было три сына, третий был Иван-дурак, ничего не делал, только на печи в углу сидел да сморкался. Отец стал умирать и говорит: «Дети! Как я умру, вы каждый поочерёдно ходите на могилку ко мне спать по три ночи», — и умер. Старика схоронили. Приходит ночь; надо большому брату ночевать на могиле, а ему — коё лень, коё боится, он и говорит малому брату: «Иван-дурак! Поди к отцу на могилу, ночуй за меня. Ты ничего же не делаешь!» Иван-дурак собрался, пришёл на могилу, лежит; в полночь вдруг могила расступилась, старик выходит и спрашивает: «Кто тут? Ты, большой сын?» — «Нет, батюшка! Я, Иван-дурак». Старик узнал его и спрашивает: «Что же большой сын не пришёл?» — «А он меня послал, батюшка!» — «Ну, твоё счастье!» Старик свистнул-гайкнул богатырским посвистом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Сивко бежит, только земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом. «Вот тебе, сын мой, добрый конь; а ты, конь, служи ему, как мне служил». Проговорил это старик, и лёг в могилу. Иван-дурак погладил, поласкал Сивка и отпустил, сам домой пошёл. Дома спрашивают братья: «Что, Иван-дурак, ладно ли ночевал?» — «Очень ладно, братья!» Другая ночь приходит. Середний брат тоже не идёт ночевать на могилу и говорит: «Иван-дурак! Поди на могилу-то к батюшке, ночуй и за меня». Иван-дурак, не говоря ни слова, собрался и покатил, пришёл на могилу, лёг, дожидается полночи. В полночь также могила раскрылась, отец вышел, спрашивает: «Ты, середний сын?» — «Нет, — говорит Иван-дурак, — я же опять, батюшка!» Старик гайкнул богатырским голосом, свистнул молодецким посвистом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Бурко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом. «Ну бурко, как мне служил, так и сыну моему. Ступай теперь!» Бурко убежал; старик лёг в могилу, а Иван-дурак пошёл домой. Братья опять спрашивают: «Каково, Иван-дурак, ночевал?» — «Очень, братья, ладно!» На третью ночь Иванова очередь; он не дожидается наряду, собрался и пошёл. Лежит на могиле; в полночь опять старик вышел, уж знает, что тут Иван-дурак, гайкнул богатырским голосом, свистнул молодецким посвистом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Воронко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом. «Ну, воронко, как мне служил, так и сыну моему служи». Сказал это старик, простился с Иваном-дураком, лёг в могилу. Иван-дурак погладил воронка, посмотрел и отпустил, сам пошёл домой. Братья опять спрашивают: «Каково, Иван-дурак, ночевал?» — «Очень, ладно, братья!»
Живут; двое братовей робят, а Иван-дурак ничего. Вдруг от царя клич: ежели кто сорвёт царевнин портрет с дому чрез сколько-то много брёвен, за того её и взамуж отдаст. Братья сбираются посмотреть, кто станет срывать портрет. Иван-дурак сидит на печи за трубой и бает: «Братья! Дайте мне каку лошадь, я поеду посмотрю же». — «Э! — взъелись братья на него. — Сиди, дурак, на печи; чего ты поедешь? Людей, что ли, смешить!» Нет, от Ивана-дурака отступу нету! Братья не могли отбиться: «Ну, ты возьми, дурак, вон трёхногую кобылёнку!»
Сами уехали. Иван-дурак за ними же поехал в чисто поле, в широко раздолье; слез с кобылёнки, взял её зарезал, кожу снял, повесил на поскотину, а мясо бросил; сам свистнул молодецким посвистом, гайкнул богатырским голосом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Сивко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом. Иван-дурак в одно ушко залез — напился-наелся, в друго вылез — оделся, молодец такой стал, что и братьям не узнать! Сел на сивка и поехал срывать портрет. Народу было тут видимо-невидимо; завидели молодца, все начали смотреть. Иван-дурак с размаху нагнал, конь его скочил, и портрет не достал только через три бревна. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал! Он коня отпустил, сам пришёл домой, сел на печь. Вдруг братья приезжают и сказывают жёнам: «Ну, жёны, какой молодец приезжал, так мы такого сроду не видали! Портрет не достал только через три бревна. Видели, откуда приехал; не видали, куды уехал. Ещё опять приедет…» Иван-дурак сидит на печи и говорит: «Братья, не я ли тут был?» — «Куда к черту тебе быть! Сиди, дурак, на печи да протирай нос».
Время идёт. От царя тот же клич. Братья опять стали собираться, а Иван-дурак и говорит: «Братья! Дайте мне каку-нибудь лошадь». Они отвечают: «Сиди, дурак, дома! Другу лошадь станешь переводить!» Нет, отбиться не могли, велели опять взять хромую кобылёшку. Иван-дурак и ту управил, заколол, кожу развесил на поскотине, а мясо бросил; сам свистнул молодецким посвистом, гайкнул богатырским голосом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Бурко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом, Иван-дурак в право ухо залез — оделся, выскочил в лево — молодцом сделался, соскочил на коня, поехал; портрет не достал только за два бревна. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал! Бурка отпустил, а сам пошёл домой, сел на печь, дожидается братовей. Братья приехали и сказывают: «Бабы! от же молодец опять приезжал, да не достал портрет только за два бревна». Иван-дурак и говорит им: «Братья, не я ли тут был?» — «Сиди-дурак! Где у чёрта был!»
Чрез немного время от царя опять клич. Братья начали сбираться, а Иван-дурак и просит: «Дайте, братья, каку-нибудь лошадь я съезжу, посмотрю же». — «Сиди, дурак, дома! Докуда лошадей-то у нас станешь переводить?» Нет, отбиться не могли, бились, бились, велели взять худую кобылёшку; сами уехали. Иван-дурак и ту управил, зарезал, бросил; сам свистнул молодецким посвистом, гайкнул богатырским голосом: «Сивко-бурко, вещий воронко!» Воронко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом. Иван-дурак в одно ушко залез — напился-наелся, в друго вылез — молодцом оделся, сел на коня и поехал. Как только доехал до царских чертогов, портрет и ширинку так и сорвал. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал! Он так же воронка отпустил, пошёл домой, сел на печь, ждёт братовей. Братья приехали, сказывают: «Ну, хозяйки! Тот же молодец как нагнал сегодня, так портрет и сорвал». Иван-дурак сидит за трубой и бает: «Братья, не я ли тут был?» — « Сиди, дурак! Где ты у чёрта был!»
Чрез немного время царь сделал бал, созывает всех бояр, воевод, князей, думных, сенаторов, купцов, мещан и крестьян. И Ивановы братья поехали; Иван-дурак не отстал, сел где-то на печь за трубу, глядит, рот разинул. Царевна потчует гостей, каждому подносит пива и смотрит, не отрётся ли кто ширинкой? — тот её и жених. Только никто не утёрся; а Ивана-дурака не видала, обошла. Гости разошлись. На другой день царь сделал другой бал; опять виноватого не нашли, кто сорвал ширинку. На третий день царевна так же стала из своих рук подносить гостям пиво; всех обошла, никто не утёрся ширинкой. «Что это, — думает она себе, — нет моего суженого!» Взглянула за трубу и увидела там Ивана-дурака; платьишко на нём худое, весь в саже, волосы дыбом. Она налила стакан пива, подносит ему, а братья глядят, да думают: царевна-то и дураку-то подносит пиво! Иван-дурак выпил, да и утёрся ширинкой. Царевна обрадовалась, берёт его за руку, ведёт к отцу и говорит: «Батюшка! Вот мой суженый». Братовей тут ровно ножом по сердцу-то резнуло, думают: «Чего это царевна! Не с ума ли сошла? Дурака ведёт в сужены». Разговоры тут коротки: весёлым пирком да за свадебку. Наш Иван тут стал не Иван-дурак, а Иван царский зять; оправился, очистился, молодец молодцом стал, не стали люди узнавать! Тогда-то братья узнали, что значило ходить спать на могилу к отцу.
Сказка «Сивка-бурка» дошла до нас, благодаря подвижническому труду писателя-публициста и собирателя народного фольклора А.А. Афанасьева, который издал восемь сборников русских народных сказок в течение длительного времени, с 1855 до 1863 года.
В одном из сборников была опубликована волшебная сказка «Сивка-бурка».
Писатель П.П. Ершов также обращался к роднику народного творчества и в 1830 году написал авторскую сказку «Конек-горбунек».
Сказка «Сивка-бурка» является народной, достоянием устного русского народного творчества, так что конкретного автора у нее нет.
Песня Сивка Бурка
В 1981 году в фильме «Куда он денется» появилась песня про Сивку — Бурку. Автор текста Леонид Дербенев, композитор — Максим Дунаевский. Исполняет песню Михаил Боярский
Смотреть текст — кликни чтобы раскрыть
Сказка ложь, да в ней намек,
Ты запомни это,
Твой конек-горбунок
Есть на свете где-то.
Он, о чем ни попроси,
Выполнит желанье,
Только ты произнеси
Это заклинанье:Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной, как лист перед травой
Сивка-бурка, вещая каурка,
Очень, очень надо встретиться с тобой.В день, такой же, как и все,
Ты из дому выйдешь,
Под окном на росе
Четкий след увидишь.
И поняв, что пробил час,
Крикнешь: «Сивка-бурка!»
И копыта застучат
Радостно и гулко.Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной, как лист перед травой
Сивка-бурка, вещая каурка,
Очень, очень надо встретиться с тобой.Пусть не скоро Горбунок
Встретится с тобою,
Нужен он, чтоб ты мог
Справиться с бедою.
Чтоб с надеждой крикнуть мог
Ты в минуту эту:
«Эй, конек мой Горбунок,
Эй, конек мой Горбунок,
Сивка-бурка, где ты?»Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной, как лист перед травой
Сивка-бурка, вещая каурка,
Очень, очень надо встретиться с тобой.
Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной, как лист перед травой
Сивка-бурка, вещая каурка,
Очень, очень надо встретиться с тобой…
Что означает название
На это вопрос нельзя ответить однозначно. Согласно одной из точек зрения «сивка-бурка, вещая каурка» означает прежде всего цвет коня. «Сивый» — белый, «бурый» — темно-рыжий, «каурый» — огненно-рыжий. А вот значение термина «вещий» объяснять уже не надо — речь идет о способности коня предвидеть будущее, в данном случае о его волшебных свойствах самого широкого диапазона… По поверьям древних славян, конь являлся потусторонним проводником в царство мертвых. Именно поэтому лошадей было принято приносить в жертву во время похоронных обрядов.
Почему покойный отец подарил Ивану Сивку-Бурку?
Потому что тот верой и правдой служил еще его собственному отцу и деду. После смерти он возрождался вновь, вызванный к жизни при помощи магического ритуала, и начинал служить новому хозяину. То есть это дух, охраняющий род. О том, что Сивка-Бурка — обитатель загробного мира, свидетельствует весь его облик: «Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет».
А отчего конь имеет три масти — сивую, бурую и каурую?
Здесь тоже все не так просто, считают специалисты по фольклору. Скорее всего, это намек на то, что дух Сивки-Бурки воплощает в себе сразу три сущности — коней, принадлежащих соответственно деду, прадеду и отцу Ивана. Кстати, в одном из вариантов сказки каждый из трех братьев получает коня одной масти, но старшему и среднему брату не удается допрыгнуть на своих лошадях до окошка терема, где сидит прекрасная царевна, и им отрубают головы. И лишь Иванушка на своем кауром жеребце достает до окна и целует царевну… Еще один вариант гласит, что отец оставил сыновьям лошадей всех трех мастей, но старшие братья не явились на могилу за наследством, и все три коня достались младшему брату.
На Руси символ коня постепенно стали отождествлять с Солнцем: сивка (конь белой масти) воплощал зимнее неяркое солнце, а бурка (красный) — летнее, палящее… Кстати, древнерусские художники и иконописцы практически всегда изображали коней либо белыми, либо огненно-красными…
Согласно другой точке зрения две из указанных мастей являются явными заимствованиями из тюркского, в татарском они звучат так: каур — коричневый, бур — рыже-красный. Для слова «вещий» нет масти, даже названия соответствующего цвета в русском языке. Впрочем, возможно что это искажение названия масти — мышастая (мыша/выша — вещий), или цвета — бежий. Также можно предположить, что «вещий» восходит не к названию масти или цвета, а к тюркскому слову «еш»:
- идти, ехать иноходью;
- бить ногой о землю (о лошади), разгребать/разбрасывать землю (о коне);
- скакать (ЭСТЯ1).
То есть «ещая каурка» — это что-то типа резвая каурка.
Кстати, далее по тексту обращения в сказке: «Стань передо мной, как лист перед травой!». То есть резвая, стань послушной передо мной.
Со значением слова «вещая», то есть «говорящая» или «предсказывающая будущее», дальнейший текст обращения не является связанным общим смыслом. Для сказки, как для любого художественного произведения характерна игра с противоположностями, на контрастах. То есть прыгни сначала в чан с горячей водой, потом с холодной водой.
Эта игра может сохраняться и в отдельном предложении, поэтому обращение может быть: «Конь с сивой мастью, с бурой мастью, конь резвый и дикий (каурая масть — „дикая“), встань передо мной покорно, как лист перед травой».
Таким образом, сказка «Сивка-бурка» содержит сведения о тюркско-славянском взаимодействии в средневековье, либо в более ранние времена.
Описание
Сивка-бурка, вещая каурка — каноничный персонаж-помощник в русских народных волшебных сказках; родовой конь, волшебная сила которого основывается на том, что он обитатель царства мертвых. Он и появляется, как и положено существу из потустороннего мира — в дыму и пламени: «Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет».
А, возможно, такое появление коня связано с тем, что он воплощает собой образ грозовой тучи: тёмный цвет, серебристый отблеск схож с мерцанием молнии, способность летать по небу, грохот при появлении. Нам остаётся только догадываться по косвенным «уликам», найденных в источниках, как воспринимали наши предки окружающую их природу в те далёкие времена и кого с чем ассоциировали.
Какого окраса Сивка-бурка вещий каурка? Сивка, то есть сивый, белый. Бурка — бурый, темно-рыжий. Каурка — каурый, светло-каштановый. Сразу три окраса, словно у Ивана не одна, а три лошади.
Встречается и такое описание Сивки-Бурки — «одна шерстинка серебряная, другая золотая».
Происхождение — откуда взялся образ
Конь у древних славян был божественным, появившимся из чрева убитого Перуном Змея Горыныча. Изначально он был связан с Навью — потусторонним царством, которое существовало рядом с Явью — царством людей.
Позже Конь стал олицетворением силы Солнца. И как Солнечное Животное, Конь имел две личины: Сивка (т.е. сивый — седой, белый), который появляется в Небе зимой, и Бурка (красный), воплощающий летнее Солнце. Именно такой Конь и достался Ивану. Таким образом, Сивка-Бурка — родовой конь, обитатель царства мертвых, которого младший сын Иван получает в подарок от своего отца.
Мультфильм «Сивка Бурка»
Как таковой не существует. На видео можно послушать сказку и посмотреть слайды из иллюстраций:
Виктор Васнецов «Сивка бурка»
Полотно Васнецова рассказывает нам всем уже известную давно сказку про братьев, среди которых имеется младший и он — дурак. Но, как известно, дуракам всегда везет, поэтому ему достается самая хорошая лошадь, точнее помесь лошади, самая красивая девушка, которая обязательно мастерица-искусница на все руки.
На картине изображен терем, а окне этого терема девица-красавица. На неизвестной высоте прекрасный юноша, а по сюжету сказки — дурак, на сивке-бурке пролетает возле этого окошка терема, при этом страстно целуя любимую.
Где-то внизу видны головы людей, они радуются и ликуют, приветствуя молодых и влюбленных. Эта картина — эпизод из сказки, но в ней художник оставил все свое видение о добре, честности, храбрости и отважности. Ведь решившись на такой поступок, юноша доказал, что он может быть претендентом на руку дочери царя. Оба они празднично одеты, множество деталей, которые подчеркивают важность картины и того, что происходит с героями.
Стоит обратить внимание на коня. Это прекрасный жеребец, умный и сильный, не говоря уже о верности и благородстве. Его сильное тело вытянулось в прыжке, будто специально замерло, чтобы у юноши было время на поцелуй прекрасной царевны.
Васнецов надеялся, что эта картина покажет людям, что безвыходных ситуаций не бывает и за счастье стоит бороться, даже выходя за рамки разумного. Призывал людей к вере и справедливости, наделяя своих героев этими качествами.
Другие картинки и иллюстрации к Сивке — Бурке
- Звериный царь
- Коза-дереза
Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий Иванушка-дурачок; день и ночь дурачок на печи валяется.
Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь и травить. Вот старик и говорит детям:
— Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь поочередно, поймайте мне вора.
Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать: забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит: всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал.
На вторую ночь пошел средний сын и также всю ночку проспал на сеновале.
На третью ночь приходит черед дураку идти. Взял он аркан и пошел. Пришел на межу и сел на камень: сидит — не спит, вора дожидается.
В самую полночь прискакал в пшеницу разношерстный конь: одна шерстинка золотая, другая — серебряная, бежит — земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет.
Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил — не тут-то было. Дурак уперся, аркан шею давит. И стал тут конь дурака молить:
— Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу!
— Хорошо,— отвечает Иванушка-дурачок. — Да как я тебя потом найду?
— Выйди за околицу, — говорит конь, — свистни три раза и крикни: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» — я тут и буду.
Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово — пшеницы больше не есть и не топтать.
Пришел Иванушка домой.
— Ну что, дурак, видел? — спрашивают братья.
— Поймал я, — говорит Иванушка, — разношерстного коня. Пообещался он больше не ходить в пшеницу — вот я его и отпустил.
Посмеялись вволю братья над дураком, но только уж с этой ночи никто пшеницы не трогал.
Скоро после этого стали по деревням и городам бирючи (глашатай) от царя ходить, клич кликать: собирайтесь-де, бояре и дворяне, купцы и мещане и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней; и кто на своем коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст.
Стали собираться на праздник и Иванушкины братья: не то чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними.
— Куда тебе, дурак! — говорят братья. — Людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.
Уехали братья, а Иванушка-дурачок взял у невесток лукошко и пошел грибы брать. Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул:
— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!
Конь бежит — земля дрожит, из ушей пламя, из ноздрей дым столбом валит. Прибежал — и стал конь перед Иванушкой как вкопанный.
— Ну, — говорит,— влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай.
Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.
Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит — народу видимо-невидимо; а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень — цены нет, собой красавица из красавиц. Никто до нее скакать и не думает: никому нет охоты наверняка шею ломать.
Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам, осерчал конь, прыгнул — только на три венца до царевнина окна не допрыгнул.
Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад. Братья его не скоро посторонились, так он их шелковой плеткой хлестнул. Кричит народ: «Держи, держи его!» — а Иванушкин уж и след простыл.
Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня, набрал лукошко мухоморов и принес домой.
— Вот вам, хозяюшки, грибков, — говорит.
Рассердились тут невестки на Ивана:
— Что ты, дурак, за грибы принес? Разве тебе одному их есть!
Усмехнулся Иван и опять залез на печь.
Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели, а Иванушка лежит на печи да посмеивается.
На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул:
— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!
Прибежал конь и встал перед Иванушкой как вкопанный.
Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит — на площади народу еще больше прежнего; все на царевну любуются, а прыгать никто не думает: кому охота шею ломать! Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам, осерчал конь, прыгнул — и только на два венца до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал.
Приходят братья домой, а Иванушка уже на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается.
На третий день братья опять поехали на праздник, прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плеткой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул — и достал до окна. Иванушка поцеловал царевну и ускакал, не позабывши братьев плеткой огреть. Тут уж и царь и царевна стали кричать: «Держи, держи его!» — а Иванушкин и след простыл.
Пришел Иванушка домой — одна рука тряпкой обмотана.
— Что это у тебя такое? — спрашивают Ивана невестки.
— Да вот, — говорит, — искавши грибов, сучком накололся. — И полез Иван на печь.
Пришли братья, стали рассказывать, что и как было. А Иванушке на печи захотелось на перстенек посмотреть: как приподнял он тряпку, избу всю так и осияло.
— Перестань, дурак, с огнем баловать! — крикнули на него братья. — Еще избу сожжешь. Пора тебя, дурака, совсем из дому прогнать!
Дня через три идет от царя клич, чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собирался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться, а кто царским пиром побрезгует — тому голову с плеч.
Нечего тут делать, пошел на пир сам старик со всей семьей.
Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и едят, речи гуторят.
В конце пира стала царевна медом из своих рук rocтей обносить. Обошла всех, подходит к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана… просто страсть. |
— Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана? — спрашивает царевна. — Развяжи-ка.
Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень — так всех и осиял.
Взяла тогда царевна дурака за руку, подвела к отцу и говорит:
— Вот, батюшка, мой суженый.
Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят — и глазам своим не верят…
- Жар-птица
- Терёшечка
Сказки Толстого А.Н.
Жил-был старик, у него было три сына. Старшие занимались хозяйством, были тароваты и щеголеваты, а младший, Иван-дурак, был так себе – любил в лес ходить по грибы, а дома все больше на печи сидел. Пришло время старику умирать, вот он и наказывает сыновьям:
– Когда помру, вы три ночи подряд ходите ко мне на могилу, приносите мне хлеба.
Старика этого схоронили. Приходит ночь, надо большому брату идти на могилу, а ему не то лень, не то боится, – он и говорит младшему брату:
– Ваня, замени меня в эту ночь, сходи к отцу на могилу. Я тебе пряник куплю.
Иван согласился, взял хлеба, пошел к отцу на могилу. Сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается из могилы и говорит:
– Кто тут? Ты ли, мой больший сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет? Иван отвечает: – Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван направился домой, дорогой набрал грибов. Приходит – старший сын его спрашивает: – Видел отца? – Видел. – Ел он хлеб? – Ел. Досыта наелся.
Настала вторая ночь. Надо идти среднему брату, а ему не то лень, не то боится – он и говорит: – Ваня, сходи за меня к отцу. Я тебе лапти сплету. – Ладно.
Взял Иван хлеба, пошел к отцу на могилу, сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается и спрашивает:
– Кто тут? Ты ли, мой средний сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или мое чадо плачет? Иван отвечает: – Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Средний брат его спрашивает: – Отец ел хлеб? – Ел. Досыта наелся. На третью ночь настала очередь идти Ивану, Он говорит братьям: – Я две ночи ходил. Ступайте теперь вы к отцу на могилу, а я отдохну. Братья ему отвечают: – Что ты, Ваня, тебе стало там знакомо, иди лучше ты. – Ну ладно.
Иван взял хлеба, пошел. В полночь земля расступается, отец поднялся из могилы:
– Кто тут? Ты ли, мой младший сын Ваня? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет? Иван отвечает: – Здесь твой сын Ваня. А на Руси все спокойно. Отец наелся хлеба и говорит ему:
– Один ты исполнил мой наказ, не побоялся три ночи ходить ко мне на могилу. Выдь в чистое поле и крикни: «Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» Конь к тебе прибежит, ты залезь ему в правое ухо, а вылезь в левое. Станешь куда какой молодец. Садись на коня и поезжай.
Иван взял узду, поблагодарил отца и пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Дома братья его спрашивают: – Видел отца? – Видел. – Ел он хлеб? – Отец наелся досыта и больше не велел приходить.
В это время царь кликнул клич: всем добрым молодцам, холостым, неженатым, съезжаться на царский двор. Дочь его, Несравненная Красота, велела построить себе терем о двенадцати столбах, о двенадцати венцах. В этом тереме она сядет на самый верх и будет ждать, кто бы с одного лошадиного скока доскочил до нее и поцеловал в губы. За такого наездника, какого бы роду он ни был, царь отдаст в жены свою дочь, Несравненную Красоту, и полцарства в придачу. Услышали об этом Ивановы братья и говорят между собой: – Давай попытаем счастья.
Вот они добрых коней овсом накормили, выводили, сами оделись чисто, кудри расчесали. А Иван сидит на печи за трубой и говорит им: – Братья, возьмите меня с собой счастья попытать!
– Дурак, запечина! Ступай лучше в лес за грибами, нечего людей смешить.
Братья сели на добрых коней, шапки заломили, свистнули, гикнули – только пыль столбом. А Иван взял узду и пошел в чистое поле. Вышел в чистое поле и крикнул, как отец его учил:
– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Стал как вкопанный и спрашивает: – Чего велишь?
Иван коня погладил, взнуздал, влез ему в правое ухо, а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел на коня и поехал на царский двор. Сивка-бурка бежит, земля дрожит, горы-долы хвостом застилает, пни-колоды промеж ног пускает.
Приезжает Иван на царский двор, а там народу видимо-невидимо. В высоком тереме о двенадцати столбах, о двенадцати венцах на самом верху в окошке сидит царевна Несравненная Красота. Царь вышел на крыльцо и говорит:
– Кто из вас, молодцы, с разлету на коне доскочит до окошка да поцелует мою дочь в губы, за того отдам ее замуж и полцарства в придачу.
Тогда добрые молодцы начали скакать. Куда там – высоко, не достать! Попытались Ивановы братья, до середины не доскочили. Дошла очередь до Ивана.
Он разогнал Сивку-бурку, гикнул, ахнул, скакнул – двух венцов только не достал. Взвился опять, разлетелся в другой раз – одного венца не достал. Еще завертелся, закружился, разгорячил коня и дал рыскача – как огонь, пролетел мимо окошка, поцеловал царевну Несравненную Красоту в сахарные уста, а царевна ударила его кольцом в лоб, приложила печать. Тут весь народ закричал: – Держи, держи его!
А его и след простыл. Прискакал Иван в чистое поле, влез Сивке-бурке в левое ухо, а из правого вылез и сделался опять Иваном-дураком. Коня пустил, а сам пошел домой, по дороге набрал грибов. Обвязал лоб тряпицей, залез на печь и полеживает. Приезжают его братья, рассказывают, где были и что видели.
– Были хороши молодцы, а один лучше всех – с разлету на коне царевну в уста поцеловал. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал. Иван сидит за трубой и говорит: – Да не я ли это был? Братья на него рассердились: – Дурак – дурацкое и орет! Сиди на печи да ешь свои грибы.
Иван потихоньку развязал тряпицу на лбу, где его царевна кольцом ударила, – избу огнем осветило. Братья испугались, закричали: – Что ты, дурак, делаешь? Избу сожжешь!
На другой день царь зовет к себе на пир всех бояр и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых. Ивановы братья стали собираться к царю на пир. Иван им говорит: – Возьмите меня с собой! – Куда тебе, дураку, людей смешить! Сиди на печи да ешь свои грибы.
Братья сели на добрых коней и поехали, а Иван пошел пешком. Приходит к царю на пир и сел в дальний угол. Царевна Несравненная Красота начала гостей обходить. Подносит чашу с медом и смотрит, у кого на лбу печать.
Обошла она всех гостей, подходит к Ивану, и у самой сердце так и защемило. Взглянула на него – он весь в саже, волосы дыбом. Царевна Несравненная Красота стала его спрашивать: – Чей ты? Откуда? Для чего лоб завязал? – Ушибся.
Царевна ему лоб развязала – вдруг свет по всему дворцу. Она и вскрикнула: – Это моя печать! Вот где мой суженый! Царь подходит и говорит: – Какой это суженый! Он дурной, весь в саже. Иван говорит царю: – Дозволь мне умыться. Царь дозволил. Иван вышел на двор и крикнул, как его отец учил:
– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Иван ему в правое ухо влез, из левого вылез и сделался опять таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Весь народ так и ахнул. Разговоры тут были коротки: веселым пирком да за свадебку.
Жил-был старик, у него было три сына. Старшие занимались хозяйством, были тароваты и щеголеваты, а младший, Иван-дурак, был так себе – любил в лес ходить по грибы, а дома все больше на печи сидел. Пришло время старику умирать, вот он и наказывает сыновьям:
– Когда помру, вы три ночи подряд ходите ко мне на могилу, приносите мне хлеба.
Старика этого схоронили. Приходит ночь, надо большому брату идти на могилу, а ему не то лень, не то боится, – он и говорит младшему брату:
– Ваня, замени меня в эту ночь, сходи к отцу на могилу. Я тебе пряник куплю.
Иван согласился, взял хлеба, пошел к отцу на могилу. Сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается из могилы и говорит:
– Кто тут? Ты ли, мой больший сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет? Иван отвечает: – Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван направился домой, дорогой набрал грибов. Приходит – старший сын его спрашивает: – Видел отца? – Видел. – Ел он хлеб? – Ел. Досыта наелся.
Настала вторая ночь. Надо идти среднему брату, а ему не то лень, не то боится – он и говорит: – Ваня, сходи за меня к отцу. Я тебе лапти сплету. – Ладно.
Взял Иван хлеба, пошел к отцу на могилу, сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается и спрашивает:
– Кто тут? Ты ли, мой средний сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или мое чадо плачет? Иван отвечает: – Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Средний брат его спрашивает: – Отец ел хлеб? – Ел. Досыта наелся. На третью ночь настала очередь идти Ивану, Он говорит братьям: – Я две ночи ходил. Ступайте теперь вы к отцу на могилу, а я отдохну. Братья ему отвечают: – Что ты, Ваня, тебе стало там знакомо, иди лучше ты. – Ну ладно.
Иван взял хлеба, пошел. В полночь земля расступается, отец поднялся из могилы:
– Кто тут? Ты ли, мой младший сын Ваня? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет? Иван отвечает: – Здесь твой сын Ваня. А на Руси все спокойно. Отец наелся хлеба и говорит ему:
– Один ты исполнил мой наказ, не побоялся три ночи ходить ко мне на могилу. Выдь в чистое поле и крикни: «Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» Конь к тебе прибежит, ты залезь ему в правое ухо, а вылезь в левое. Станешь куда какой молодец. Садись на коня и поезжай.
Иван взял узду, поблагодарил отца и пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Дома братья его спрашивают: – Видел отца? – Видел. – Ел он хлеб? – Отец наелся досыта и больше не велел приходить.
В это время царь кликнул клич: всем добрым молодцам, холостым, неженатым, съезжаться на царский двор. Дочь его, Несравненная Красота, велела построить себе терем о двенадцати столбах, о двенадцати венцах. В этом тереме она сядет на самый верх и будет ждать, кто бы с одного лошадиного скока доскочил до нее и поцеловал в губы. За такого наездника, какого бы роду он ни был, царь отдаст в жены свою дочь, Несравненную Красоту, и полцарства в придачу. Услышали об этом Ивановы братья и говорят между собой: – Давай попытаем счастья.
Вот они добрых коней овсом накормили, выводили, сами оделись чисто, кудри расчесали. А Иван сидит на печи за трубой и говорит им: – Братья, возьмите меня с собой счастья попытать!
– Дурак, запечина! Ступай лучше в лес за грибами, нечего людей смешить.
Братья сели на добрых коней, шапки заломили, свистнули, гикнули – только пыль столбом. А Иван взял узду и пошел в чистое поле. Вышел в чистое поле и крикнул, как отец его учил:
– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Стал как вкопанный и спрашивает: – Чего велишь?
Иван коня погладил, взнуздал, влез ему в правое ухо, а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел на коня и поехал на царский двор. Сивка-бурка бежит, земля дрожит, горы-долы хвостом застилает, пни-колоды промеж ног пускает.
Приезжает Иван на царский двор, а там народу видимо-невидимо. В высоком тереме о двенадцати столбах, о двенадцати венцах на самом верху в окошке сидит царевна Несравненная Красота. Царь вышел на крыльцо и говорит:
– Кто из вас, молодцы, с разлету на коне доскочит до окошка да поцелует мою дочь в губы, за того отдам ее замуж и полцарства в придачу.
Тогда добрые молодцы начали скакать. Куда там – высоко, не достать! Попытались Ивановы братья, до середины не доскочили. Дошла очередь до Ивана.
Он разогнал Сивку-бурку, гикнул, ахнул, скакнул – двух венцов только не достал. Взвился опять, разлетелся в другой раз – одного венца не достал. Еще завертелся, закружился, разгорячил коня и дал рыскача – как огонь, пролетел мимо окошка, поцеловал царевну Несравненную Красоту в сахарные уста, а царевна ударила его кольцом в лоб, приложила печать. Тут весь народ закричал: – Держи, держи его!
А его и след простыл. Прискакал Иван в чистое поле, влез Сивке-бурке в левое ухо, а из правого вылез и сделался опять Иваном-дураком. Коня пустил, а сам пошел домой, по дороге набрал грибов. Обвязал лоб тряпицей, залез на печь и полеживает. Приезжают его братья, рассказывают, где были и что видели.
– Были хороши молодцы, а один лучше всех – с разлету на коне царевну в уста поцеловал. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал. Иван сидит за трубой и говорит: – Да не я ли это был? Братья на него рассердились: – Дурак – дурацкое и орет! Сиди на печи да ешь свои грибы.
Иван потихоньку развязал тряпицу на лбу, где его царевна кольцом ударила, – избу огнем осветило. Братья испугались, закричали: – Что ты, дурак, делаешь? Избу сожжешь!
На другой день царь зовет к себе на пир всех бояр и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых. Ивановы братья стали собираться к царю на пир. Иван им говорит: – Возьмите меня с собой! – Куда тебе, дураку, людей смешить! Сиди на печи да ешь свои грибы.
Братья сели на добрых коней и поехали, а Иван пошел пешком. Приходит к царю на пир и сел в дальний угол. Царевна Несравненная Красота начала гостей обходить. Подносит чашу с медом и смотрит, у кого на лбу печать.
Обошла она всех гостей, подходит к Ивану, и у самой сердце так и защемило. Взглянула на него – он весь в саже, волосы дыбом. Царевна Несравненная Красота стала его спрашивать: – Чей ты? Откуда? Для чего лоб завязал? – Ушибся.
Царевна ему лоб развязала – вдруг свет по всему дворцу. Она и вскрикнула: – Это моя печать! Вот где мой суженый! Царь подходит и говорит: – Какой это суженый! Он дурной, весь в саже. Иван говорит царю: – Дозволь мне умыться. Царь дозволил. Иван вышел на двор и крикнул, как его отец учил:
– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Иван ему в правое ухо влез, из левого вылез и сделался опять таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Весь народ так и ахнул. Разговоры тут были коротки: веселым пирком да за свадебку.
Иллюстрации Николай Михайлович Кочергин
Смотреть все работы Лабиринт
Все категории
- Фотография и видеосъемка
- Знания
- Другое
- Гороскопы, магия, гадания
- Общество и политика
- Образование
- Путешествия и туризм
- Искусство и культура
- Города и страны
- Строительство и ремонт
- Работа и карьера
- Спорт
- Стиль и красота
- Юридическая консультация
- Компьютеры и интернет
- Товары и услуги
- Темы для взрослых
- Семья и дом
- Животные и растения
- Еда и кулинария
- Здоровье и медицина
- Авто и мото
- Бизнес и финансы
- Философия, непознанное
- Досуг и развлечения
- Знакомства, любовь, отношения
- Наука и техника
6
Кто написал сказку Сивка-Бурка?
10 ответов:
10
0
Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно просто взять с полки сборник «Русские сказки» или «Русские народные сказки». Например в сборниках составленных А.Н. Афанасьевым в середине 19 века такая сказка есть, только не «Сивка-Бурка», а правильно будет «Сивко-Бурко». Эта и многие другие народные сказки, были извлечены писателем из архивов Русского Географического общества. Они и легли в основу произведений многих Русских писателей, так как являлись народными, его культурным наследием. Поэтому образ Сивко-Бурко, пусть и видоизмененный, можно увидеть в сказках Пушкина, Ершова.
3
0
Думаю, что сказку «Сивка-Бурка» знают все. В детстве у многих эта сказка была любимой. Мне она тоже нравилась, поэтому еще тогда я интересовалась тем, кто же ее придумал. Ведь сказка, на самом деле, просто потрясающая.
**
Как оказалось, сказка эта является прекрасной народной фантазией. То есть является Русской народной, и автор ее — простой народ, мечтающий о таком помощнике и друге, как Сивка-бурка.
Вопрос полезен и встречается часто в различных викторинах. При желании, можно прочесть сказку в Интернете. Например, есть вариант сказки от замечательного писателя Алексея Толстого, есть в не менее сказочном варианте — от Михаила Булатова или Афанасьева Александра.
1
0
Сказка «Сивка-бурка» дошла до нас, благодаря подвижническому труду писателя-публициста и собирателя народного фольклора А.А. Афанасьева, который издал восемь сборников русских народных сказок в течение длительного времени, с 1855 до 1863 года.
В одном из сборников была опубликована волшебная сказка «Сивка-бурка».
Писатель П.П. Ершов также обращался к роднику народного творчества и в 1830 году написал авторскую сказку «Конек-горбунек».
Сказка «Сивка-бурка» является народной, достоянием устного русского народного творчества, так что конкретного автора у нее нет.
1
0
Популярная сказка о приключениях Ивана и его друга Сивки-Бурки в различных вариациях хорошо известна в Европе, Америке и даже в азиатском фольклоре. У нас она считается русской народной, а первые записанные на бумаге российские версии сказок появились еще в 18-ом веке.
Задолго до первых публикаций сказка «Сивка-Бурка» передавалась из уст в уста, а её сказителем был народ. Уже позже сказку начали литературно обрабатывать и сегодня самыми удачными обработками считаются сказки Алексея Толстого, Булатого и Афанасьева. Но все-таки эта сказка является продуктом народного творчества, поэтому она и считается русской народной.
0
0
Сивка-Бурка — русская народная сказка, поэтому автора у неё нет. Точнее, автор неизвестен. Был, конечно, человек, придумавший изначальный сюжет, который оброс со временем разными доработками. Наверняка есть разные варианты сказки.
0
0
Вообще-то сказка «Сивка-Бурка — это устный народный фольклор. Но есть несколько вариантов творческой обработки нескольких авторов.
Например, Латышев А.В.,Булатов М.А.,Толстой А.Н., а в 1830 году по мотивам этой сказки была написана сказка в стихах «Конек Горбунок» — автор Ершов.
0
0
Изначально одного единственного человека, который придумал бы данную сказку, нет. То есть никто из наших современников ничего об этом не знает. Сказка русская народная.
Но есть обработки этой сказочной истории известными авторами, например, Толстого Алексея Николаевича, или Афанасьева, или Булатова.
Если интересует «Конек Горбунок», то его написал Ершов.
0
0
А.А. Афанасьев, это литератор, который хоть и не писал сказки, но при этом их активно собирал, включая в специальные сборники, где они объединны и по сей день. Ну атак сейчас определить кто ее написал если брать конкретную личность просто невозможно, так как выходит эта сказка из народа, а потому и именуется народным фольклором.
0
0
Сложно сказать, кто является автором сказки «Сивка-бурка». Дело в том, что данная сказка, как и многие другие,является результатом творчества народа. И выделить автора нельзя — народная это сказка.
Однако нередко сегодня сказки издаются в обработке писателей и фольклористов. Например, М.А. Булатов обработал «Сивку-бурку».
Еще есть вариант А. Толстого.
Есть вариант, записанный А. Афанасьевым.
0
0
Сивка — Бурка, как и многие другие наши сказки, является произведением устного народного творчества. Конечно, автор у нее был, однако имя его давным-давно изгладилось из памяти людей. Однако, эту сказку в обработке можно зачастую встретить в сборниках разных писателей: Афанасьева, Булатова, А. Толстого.
Читайте также
Образ Кощея Бессмертного появляется в русских сказках с 18 века.
Так что, автор не известен. В этих случаях авторство приписывается народу.
Так что, Кощей Бессмертный это отрицательный герой, рожденный «коллективным бессознательным» русского народа.
Удивительный сказочник, автор самых любимых детских сказок, самая известная из них, это, конечно, сказка про Чиполлино, но и сказку про Джельсомино я тоже в детстве очень любила. Есть у него и другие замечательные сказки.
Это Джанни Родари, итальянский писатель и журналист, коммунист и участник антифашистского Сопротивления.
Сказка «Джельсомино в Стране лжецов» увидела свет в 1958 году.
Сказка «Елена Премудрая» это народная сказка. То есть, нет у сказки «Елена Премудрая» точного автора. Другое дело, что эту сказку обработал, и так сказать выпустил в свет Афанасьев Александр Николаевич. Именно его в интернете указывают первоисточником, как этой сказки, так и многих других.
Изначально сказку про то, как звери перезимовали лютую зимушку, придумал народ. Она и называется поэтому «русской народной». И начинается эта сказка так —
**
Раньше, когда печи топили дровами, когда заготавливали эти дрова самостоятельно, зиму боялись из-за стужи, морозов и метелей. Трудно жилось и людям, и зверям. В сказке люди показали, что вместе, дружно можно перезимовать, и даже лютые холода не такие уж страшные.
А Алексей Николаевич Толстой эту сказку взял да и обработал. Нет, он новую сказку не писал, но кое-что в народной изменил, кое-что дополнил. У писателя сказка начинается так —
**
И если в русской народной сказке неизвестно, откуда взялись все животные, то Алексей Толстой нам рассказал, что они жили у старухи со стариком, а те хотели их по очереди зарезать. Вот звери от них и убежали, чтобы себе жизнь спасти.
Да и в конце сказки есть отличия. В русской народной медведь пошел в избушку, а у Толстого — волку досталось. Но смысл в обеих сказках в том, что вместе можно и от врагов защищаться успешно.
Большинство, народных сказок, дошедших до наших дней, были обработаны талантливейшими писателями. Так, например, любитель старины, Афанасьев А.Н. изучал историю русской культуры, устное народное творчество, Эти знания он использовал при написании русских сказок.
Автор сказки «Баба-Яга» ― русский историк и литературовед Афанасьев Александр Николаевич. Кстати, сказка «Баба-Яга» была написана Афанасьевым в 2-х вариантах.
Сивка-Бурка (сказка)
Жил-Был старик, у него было три сына. Старшие занимались хозяйством, были тароваты и щеголеваты, а младший, Иван-дурак, был так себе — любил в лес ходить по грибы, а дома все больше на печи сидел.
Пришло время старику умирать, вот он и наказывает сыновьям:
— Когда помру, вы три ночи подряд ходите ко мне на могилу, приносите мне хлеба.
Старика этого схоронили. Приходит ночь, надо большому брату идти на могилу, а ему не то лень, не то боится, — он и говорит младшему брату:
— Ваня, замени меня в эту ночь, сходи к отцу на могилу. Я тебе пряник куплю.
Иван согласился, взял хлеба, пошел к отцу на могилу. Сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается из могилы и говорит:
— Кто тут? Ты ли, мой больший сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет?
Иван отвечает:
— Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван направился домой, дорогой набрал грибов. Приходит — старший сын его спрашивает:
— Видел отца?
— Видел.
— Ел он хлеб?
— Ел. Досыта наелся.
Настала вторая ночь. Надо идти среднему брату, а ему не то лень, не то боится — он и говорит:
— Ваня, сходи за меня к отцу. Я тебе лапти сплету.
— Ладно.
Взял Иван хлеба, пошел к отцу на могилу, сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается и спрашивает:
— Кто тут? Ты ли, мой средний сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или мое чадо плачет?
Иван отвечает:
— Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Средний брат его спрашивает:
— Отец ел хлеб?
— Ел. Досыта наелся.
На третью ночь настала очередь идти Ивану, Он говорит братьям:
— Я две ночи ходил. Ступайте теперь вы к отцу на могилу, а я отдохну.
Братья ему отвечают:
— Что ты, Ваня, тебе стало там знакомо, иди лучше ты.
— Ну ладно.
Иван взял хлеба, пошел. В полночь земля расступается, отец поднялся из могилы:
— Кто тут? Ты ли, мой младший сын Ваня? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет?
Иван отвечает:
— Здесь твой сын Ваня. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и говорит ему:
— Один ты исполнил мой наказ, не побоялся три ночи ходить ко мне на могилу. Выдь в чистое поле и крикни: «Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» Конь к тебе прибежит, ты залезь ему в правое ухо, а вылезь в левое. Станешь куда какой молодец. Садись на коня и поезжай.
Иван взял узду, поблагодарил отца и пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Дома братья его спрашивают:
— Видел отца?
— Видел.
— Ел он хлеб?
— Отец наелся досыта и больше не велел приходить.
В это время царь кликнул клич: всем добрым молодцам, холостым, неженатым, съезжаться на царский двор. Дочь его, Несравненная Красота, велела построить себе терем о двенадцати столбах, о двенадцати венцах. В этом тереме она сядет на самый верх и будет ждать, кто бы с одного лошадиного скока доскочил до нее и поцеловал в губы. За такого наездника, какого бы роду он ни был, царь отдаст в жены свою дочь, Несравненную Красоту, и полцарства в придачу.
Услышали об этом Ивановы братья и говорят между собой:— Давай попытаем счастья.
Вот они добрых коней овсом накормили, выводили, сами оделись чисто, кудри расчесали. А Иван сидит на печи за трубой и говорит им:
— Братья, возьмите меня с собой счастья попытать!
— Дурак, запечина! Ступай лучше в лес за грибами, нечего людей смешить.
Братья сели на добрых коней, шапки заломили, свистнули, гикнули — только пыль столбом. А Иван взял узду и пошел в чистое поле. Вышел в чистое поле и крикнул, как отец его учил:
— Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Стал как вкопанный и спрашивает:
— Чего велишь?
Иван коня погладил, взнуздал, влез ему в правое ухо, а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел на коня и поехал на царский двор. Сивка-бурка бежит, земля дрожит, горы-долы хвостом застилает, пни-колоды промеж ног пускает.
Приезжает Иван на царский двор, а там народу видимо-невидимо. В высоком тереме о двенадцати столбах, о двенадцати венцах на самом верху в окошке сидит царевна Несравненная Красота.
Царь вышел на крыльцо и говорит:
— Кто из вас, молодцы, с разлету на коне доскочит до окошка да поцелует мою дочь в губы, за того отдам ее замуж и полцарства в придачу.
Тогда добрые молодцы начали скакать. Куда там — высоко, не достать! Попытались Ивановы братья, до середины не доскочили. Дошла очередь до Ивана.
Он разогнал Сивку-бурку, гикнул, ахнул, скакнул — двух венцов только не достал. Взвился опять, разлетелся в другой раз — одного венца не достал. Еще завертелся, закружился, разгорячил коня и дал рыскача — как огонь, пролетел мимо окошка, поцеловал царевну Несравненную Красоту в сахарные уста, а царевна ударила его кольцом в лоб, приложила печать.
Тут весь народ закричал:
— Держи, держи его!
А его и след простыл. Прискакал Иван в чистое поле, влез Сивке-бурке в левое ухо, а из правого вылез и сделался опять Иваном-дураком. Коня пустил, а сам пошел домой, по дороге набрал грибов. Обвязал лоб тряпицей, залез на печь и полеживает.
Приезжают его братья, рассказывают, где были и что видели.
— Были хороши молодцы, а один лучше всех — с разлету на коне царевну в уста поцеловал. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал.
Иван сидит за трубой и говорит:
— Да не я ли это был?
Братья на него рассердились:
— Дурак — дурацкое и орет! Сиди на печи да ешь свои грибы.
На другой день царь зовет к себе на пир всех бояр и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых.
Ивановы братья стали собираться к царю на пир. Иван им говорит:
— Возьмите меня с собой!
— Куда тебе, дураку, людей смешить! Сиди на печи да ешь свои грибы.
Братья сели на добрых коней и поехали, а Иван пошел пешком. Приходит к царю на пир и сел в дальний угол.
Царевна Несравненная Красота начала гостей обходить. Подносит чашу с медом и смотрит, у кого на лбу печать.
Обошла она всех гостей, подходит к Ивану, и у самой сердце так и защемило. Взглянула на него — он весь в саже, волосы дыбом.
Царевна Несравненная Красота стала его спрашивать:
— Чей ты? Откуда? Для чего лоб завязал?
— Ушибся.
Царевна ему лоб развязала — вдруг свет по всему дворцу. Она и вскрикнула:
— Это моя печать! Вот где мой суженый!
Царь подходит и говорит:
— Какой это суженый! Он дурной, весь в саже.
Иван говорит царю:
— Дозволь мне умыться.
Царь дозволил. Иван вышел на двор и крикнул, как его отец учил:
— Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!
Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Иван ему в правое ухо влез, из левого вылез и сделался опять таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Весь народ так и ахнул.
Разговоры тут были коротки: веселым пирком да за свадебку.
— КОНЕЦ —
Русская народная сказка в картинках. Иллюстрации: К. Безбородов
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Сказка К. Д. Ушинского Сивка-бурка — захватывающая история, которая поможет ребятам понять, что привлекательная внешность — не главное достижение в жизни, а за напускной неряшливостью и дурачеством может скрываться доброе и отважное сердце. У отца было три сына: двое нормальных, а младший Иван-дурачок. Ему посчастливилось отловить необычного коня, который представился Сивкой-буркой и вымолил у Ивана свободу. Взамен пообещал явиться по требованию. И вскоре понадобился. Царь устроил состязание, победитель которого получает в жену царевну. Иван прибегает к обману, а Сивка-бурка очень старается выполнить задание. Но справятся ли приятели? И сможет ли красавица-царевна полюбить лохматого Иванушку-дурачка? Читайте и узнаете.
1
Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий – Иванушка-дурачок: день и ночь дурачок на печи валяется.
Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь и травить. Вот старик и говорит детям:
– Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь, поочередно: поймайте мне вора!
Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать; забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит:
– Всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал.
На вторую ночь пошел средний сын и также всю ночку проспал на сеновале.
На третью ночь приходит черед дураку идти. Взял он аркан и пошел. Пришел на межу и сел на камень: сидит, не спит, вора дожидается.
В самую полночь прискакал в пшеницу разношерстный конь: одна шерстинка золотая, другая – серебряная; бежит – земля дрожит, из ноздрей дым столбом валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет.
Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил, не тут-то было! Дурак уперся, аркан шею давит. И стал тут конь дурака молить:
– Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу.
– Хорошо, – отвечает Иванушка-дурачок, – да как я тебя потом найду?
– Выйди за околицу, – говорит конь, – свистни три раза и крикни: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» – я тут и буду.
Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово – пшеницы больше не есть и не топтать.
Пришел Иванушка домой.
– Ну что, дурак, видел? – спрашивают братья.
– Поймал я, – говорит Иванушка, – разношерстного коня; пообещался он больше не ходить в пшеницу – вот я его и отпустил.
Посмеялись вволю братья над дураком; но только уж с этой ночи никто пшеницы не трогал.
2
Скоро после этого стали по деревням и городам бирючи от царя ходить, клич кликать:
– Собирайтесь-де, бояре и дворяне, купцы и мещане и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней, и кто на своем коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст.
Стали собираться на праздник и Иванушкины братья: не то чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними.
– Куда тебе, дурак, – говорят братья, – людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.
Уехали братья, а Иванушка-дурачок взял у невесток лукошко и пошел грибы брать. Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул:
– Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!
Конь бежит, земля дрожит, из очей пламя, из ноздрей дым столбом валит; прибежал – и стал перед Иванушкой как вкопанный.
– Ну, – говорит конь, – влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай.
Влез Иванушка коню в правое ухо, а в левое вылез – и стал молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.
Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит – народу видимо-невидимо; а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень – цены нет; собой – красавица из красавиц. Никто до нее скакать и не думает: никому нет охоты наверняка шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам. Осерчал конь, прыгнул – только на три венца до царевнина окна не допрыгнул. Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад; братья его не скоро посторонились, так он их шелковой плеткой хлестнул. Кричит народ: «Держи! Держи его!» – а Иванушкин уж и след простыл.
Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня, набрал лукошко мухоморов и принес домой.
– Вот вам, хозяюшки, грибков! – говорит.
Рассердились тут невестки на Ивана:
– Что ты, дурак, за грибы принес? Разве тебе одному их есть!
Усмехнулся Иван и опять залег на печь.
Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели; а Иванушка лежит на печи да посмеивается.
3
На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул:
– Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!
Прибежал конь и стал перед Иванушкой как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит – на площади народу еще больше прежнего; все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает: кому охота шею ломать? Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам. Осерчал конь, прыгнул – и только на два венца до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал.
Приходят братья домой, а Иванушка уж на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается.
На третий день опять братья поехали на праздник; прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плеткой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул – и достал до окна. Иванушка поцеловал царевну в сахарные уста, схватил с ее пальца дорогой перстень, повернул коня и ускакал, не позабывши братьев плеткой огреть. Тут уж и царь, и царевна стали кричать: «Держи, держи его!» А Иванушкин и след простыл.
Пришел Иванушка домой: одна рука тряпкой обмотана.
– Что это у тебя такое? – спрашивают Ивана невестки.
– Да вот, – говорит, – искавши грибов, сучком накололся. – И полез Иван на печь.
Пришли братья, стали рассказывать, что и как было; а Иванушке на печи захотелось на перстенек посмотреть; как приподнял он тряпку, избу всю так и осияло.
– Перестань, дурак, с огнем баловать! – крикнули на него братья. – Еще избу сожжешь. Пора тебя, дурака, совсем из дому прогнать!
Дня через три идет от царя клич, чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собрался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться; а кто царским пиром побрезгует, тому голову с плеч.
Нечего тут делать: пошел на пир сам старик со своей семьей. Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и едят, речи гуторят. В конце пира стала царевна медом из своих рук гостей обносить. Обошла всех, подходит к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана… Просто страсть!
– Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана? – спрашивает царевна. – Развяжи-ка!
Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень – так всех и осиял. Взяла тогда царевна дурака за руку, подвела к отцу и говорит:
– Вот, батюшка, мой суженый.
Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят – и глазам своим не верят. Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир. Я там был, мед пил; по усам текло, а в рот не попало.